17.02.2016 07:13

Татьяна Книжник "Вперед в прошлое?" 12-16 февраля 2016г.

Комментарии к заседанию коллегии Министерства культуры РФ 16 февраля 2016г.

Между трагическими событиями, развернувшимися в общественных учреждениях, созданных отцом и сыном Рерихами, выявляется немало параллелей. Музей Рериха в Нью-Йорке, основанный 17 ноября 1923 года, получил серьезный удар через 12 лет своей работы, московский Музей имени Н.К. Рериха был лишен возможности продолжать свою деятельность в прежнем масштабе спустя 24 года с момента основания СФР (4 ноября 1989 г.), в связи с отзывом лицензии у Мастер-Банка (20 ноября 2013 г.). В обоих случаях были пущены в ход подложные документы, распространялась клевета, чиновниками оказывалось давление на суд, и там, и здесь злоумышленникам удалось ввести в заблуждение главу государства. И если американский вор и мошенник Хорш, уничтоживший первый общественный музей Рериха, считал, что имеет право потребовать обратно суммы, пожертвованные им культурным учреждениям, то российские «гангстеры от культуры» и не собирались ничего вкладывать, а просто протягивают руки к приглянувшемуся добру, поскольку обладают административным ресурсом. Здание нашего общественного музея, восстановленное на народные средства и деньги мецената, в ноябре 2015 г. было передано в оперативное управление другому учреждению, которое теперь мечтает заполучить и его фонды.

26 января с.г. в «Российской газете» было опубликовано интервью Т.Мкртычева[1], в котором заместитель директора Государственного музея Востока по научной работе на всю страну заявляет о том, что собирается переделывать экспозицию другого учреждения, к созданию и многолетней работе которого он не имеет ни малейшего отношения, и всячески демонстрирует, кто в доме теперь хозяин. В свое время Е.И. и Н.К. Рерих дали меткую характеристику подобным проявлениям: «Пароходной почтой Зина прислала очень показательный лифлет (листовка, буклет. — Т.К.) о Доме, без всякого даже намека на Музей. Такое выступление весьма характерно, значит, преступники решили так или иначе уничтожить Музей и по обычаю всех Мимэ не могут удержаться, чтобы не рассказать свою тайную мысль всему миру» — было написано в 1936 году[2]. Двойник «буклета о Доме» появится на нашем горизонте три недели спустя. «Цель передачи усадьбы ГМВ — создание государственного музея Рерихов» — говорится в презентации, подготовленной руководством ГМВ для министерских работников и коллег из других музеев к заседанию коллегии Министерства культуры РФ по вопросу «О проекте концепции Музея семьи Рерихов». Об общественном Музее имени Н.К.Рериха в ней не сказано ни слова, 26-летняя научно-просветительская и культурная деятельность МЦР умещена в пару фраз: «МЦР — общественная организация, расположившаяся в усадьбе Лопухиных и незаконно использующая часть наследия, переданного С.Н.Рерихом Советскому фонду Рериха. Деятельность МЦР играет негативную роль в представлении наследия семьи Рерихов». Все произошедшее за четверть века в российском и международном культурном пространстве с участием МЦР и его общественного Музея, при множестве свидетелей и непосредственных участников событий, по мановению темной руки отправилось в небытие. Получается, что в члены Международного Совета музеев (ICOM) и Департамента общественной информации ООН принимают призраков, национальные и международные премии вручаются за реставрацию воздушных замков, а все мы, если верить чиновникам, загружены в матрицу.

Но вернемся к «арии Мимэ». Из этого весьма показательного во многих отношениях интервью мы узнаем, что отважный реформатор имеет весьма смутные представления о научно-философском, эпистолярном и художественном наследии великой семьи и, более того, едва ли не бахвалится своей неосведомленностью. На вопрос журналиста о презентации впервые опубликованных дневников Н.К.Рериха, созданных во время маньчжурской экспедиции, он дает следующий ответ: «Не буду вас обманывать, я не слежу за литературой по Рериху, которую выпускает МЦР»[3].

Таким образом, вне поля его зрения и научных интересов оказались не только маньчжурские дневники Н.К.Рериха, но и полное собрание писем Е.И.Рерих, Ю.Н.Рериха, С.Н.Рериха из Отдела рукописей МЦР, научное издание Живой Этики с текстологическим комментарием, «Листы дневника» Н.К.Рериха, научный каталог Центра-Музея имени Н.К.Рериха (в котором опубликованы авторские списки картин Н.К.Рериха), фундаментальные труды Ю.Н.Рериха «Тибетская живопись», «История Средней Азии», «По тропам Срединной Азии», а также работы С.Н.Рериха по философии и теории искусства. Очень хочется задать вопрос: а с какой же «литературой по Рериху» г-н Мкртычев вообще знаком? Конечно, есть надежда, что ему известны очерки Н.К.Рериха, издававшиеся при его жизни, двухтомник писем Елены Рерих или ее письма американским ученикам и д-ру Асееву, выпущенные «Сферой» в 1990-е годы, но, ознакомившись с его рассуждениями, опубликованными на ряде Интернет-ресурсов, понимаешь, что надеяться тут особо не на что: «К сожалению, я достаточно далёк от глубин рериховского учения. Поэтому скажу как администратор, историк искусства и археолог»[4]. Справка, подготовленная г-ном Мкртычевым (или при его участии) к заседанию коллегии Министерства культуры РФ по вопросу «О проекте концепции Музея семьи Рерихов», в которой Е.И.Рерих несколько раз фигурирует как Е.Н.Рерих, убивает эту надежду на корню. Дела с изучением Источников у претендента на пост директора государственного рериховского музея обстоят из рук вон плохо.

При этом он не только не смущается тем, что не знаком с профильной литературой, но и рассуждает об изданиях МЦР в духе «Пастернака не читал, но осуждаю». За 24 года работы мои коллеги-публикаторы, архивисты, ученые — люди из плоти и крови, а не бесплотные духи — издали более 250 книг. Понимаю, что есть те, которым это не по сердцу. Возможно, у них включаются психологические защиты: чужое необходимо обесценить, свое — возвести в квадрат, а лучше в куб. Но когда государственный муж, доктор наук хвалится перед журналистом… пиратскими изданиями дневников Елены Рерих, входящими в жизнь «при отягчающих обстоятельствах», с нарушением этических и юридических законов, — это, как говорится, за гранью добра и зла.

Публикация дневников Е.И.Рерих (впервые предпринятая издательством «Сфера», правда, в «расчлененном» варианте) произвела, пожалуй, самый серьезный и непримиримый раскол в рериховском движении, поставив перед каждым его участником моральный выбор. Позиция Елены Рерих относительно сроков публикации ее записей критиковалась и цинично оспаривалась — ну, нам-то она ничего не писала, и вообще, сознание изучающих Живую Этику за последнее время настолько шагнуло вперед, что сто лет засчитываются нынче за пять... Редакционно-издательский совет ГМВ примкнул к числу тех, кто не стал утруждать себя нравственными аспектами проблемы и считаться с волеизъявлением автора, и подкрепил свою позицию делом.

Однако возьмем в руки одну из книг: Елена Рерих. Листы дневника. 1927—1928. М.: Прологъ, Государственный музей Востока, 2006. Первое, что бросается в глаза: в научном издании не указаны редколлегия и команда издателей. (Впрочем, поскольку отдел «Наследие Рерихов» в ГМВ возглавляет В.А.Росов, анонимность эта весьма условная, да и стиль предисловия и комментария выдают ответственного редактора с головой.) Посмотрим, что говорится о дневниках в предисловии. «Листы дневника Елены Рерих представляют собой части учения «Живой этики», или «Агни-йоги», являющегося памятником мировой философской мысли»[5], — это в начале. Фраза довольно туманная, ибо сразу возникает вопрос о каких-то других частях, во-вторых, прекрасно известно, что корпус книг, названных учением Живой Этики, сформирован самой Е.И.Рерих, в 1920-е—1930-е годы, под руководством ее духовного Наставника и издан при ее жизни (кроме «Надземного»). Судя по содержанию титульного листа, на котором стоит: «Учение Живой Этики. Листы дневника. Елена Рерих», ученые мужи и жены из ГМВ придерживаются другого мнения на сей счет, считая, что все дневниковые записи Елены Рерих и есть Учение Живой Этики. А вот что сказано в конце: «Настоящее издание подготовлено на основе оригинальных дневников Е.И.Рерих, хранящихся в Центре русской культуры при Амхерст-колледже (Массачусетс, США)»[6]. Опять же, недоговорки — в Амхерст-колледже находится не оригинал, а авторская копия дневников, сделанная когда-то самой Е.И.Рерих и переданная своим американским сотрудникам на хранение. Копия эта поступила от Нетти Хорш, предательски разорвавшей отношения с семьей Рерихов во второй половине 1935 года и незаконно удерживавшей записи Елены Ивановны, несмотря на ее попытки вернуть свой труд. Вопрос этот подробно освещен в письмах самой Е.И.Рерих 1936—1939 годов. Амхерст-колледж не обладает правами на публикацию дневников, о чем имеется подтверждение его же юристов. Так что издание это является незаконным не только с этической, но и с юридической точки зрения (оригиналы дневников находятся в МЦР).

«Дневник Елены Рерих появляется последним в ряду материалов, относящихся к Тибетской экспедиции, — написано в предисловии. — Все опубликованные ранее рукописи описывают только внешнюю канву событий, те условия, которые складывались в ходе путешествия»[7]. И хотя с реконструкцией событийно-фактической канвы путешествий Рериха дела у В.А.Росова обстоят из рук вон плохо (Николай Константинович собирает вооруженные отряды, замышляет религиозную войну, работает на ОГПУ и совершает другие, не менее удивительные деяния), отчего бы не замахнуться на постижение глубинной сути происходящего?

Однако очевидность и действительность — не одно и то же: многое из того, что происходило в жизни Елены Рерих — и внешней, и тем более внутренней — выходит за рамки нашего опыта и наших представлений об окружающем мире. В судьбе Елены Ивановны задействованы силы космического масштаба, которые обусловили ее появление на нашей планете в данный эволюционный момент, вели ее по жизни, с которыми она находилась в непрерывном взаимодействии. События ее жизни — сотрудничество с Космическими Иерархами, участие в Их эволюционной работе, прохождение огненной йоги и многое другое, о чем мы имеем представление только на словах, — не вписываются в наши привычные рамки. Любые попытки подогнать эти факты и связанные с ними сложные явления под привычную нам картину мира, низвести их на свой уровень, приведут к их искажению и обесцвечиванию, утрате их целостности и сути; если мы хотим понять их, необходимо прилагать внутренние усилия и подниматься к ним навстречу, изменяя и расширяя свои представления об окружающей действительности.

Все вышесказанное тем более относится к Собеседнику и Учителю Елены Ивановны — Высокому Космическому Иерарху, возглавляющему Твердыню Света. Способны ли мы хотя бы в общих чертах воссоздать Его мир, мир Носителя высочайшего сознания, говорить о его реалиях, событиях и их взаимосвязи? Ответ очевиден — для этого нужно самим находиться на такой же эволюционной ступени. Поэтому уместны ли какие-либо претензии на исчерпывающее представление круга вопросов, изложенных в дневниках Елены Ивановны, правильную интерпретацию диалогов и понимание контекста того или иного высказывания Учителя — контекста в широком смысле, предполагающем знание обстоятельств и фактов объемной и многомерной действительности? Прежде чем заявлять о своих «научных открытиях» и хвататься за просветительский лом, не мешает задать себе вопрос, а что именно я вижу — реальность, в которой жила и творила Елена Рерих, или то, что позволяет уровень моего развития? Иначе легко заблудиться среди порождений собственного сознания, принимая их за прозрения и новые подходы. Работы Росова изобилуют подобными проекциями: культурное строительство преломляется в политическую деятельность, пространство нового сознания — в конкретное государство, хотя, казалось бы, все эти моменты не являются чем-то запредельным, а подробно отражены и в Живой Этике, и в трудах и документах самих Рерихов.

Ясно одно — дневники требуют от исследователя не только определенной подготовки, серьезного изучения творчества Рерихов, их мировоззрения, но и огромной внутренней работы. То, что никаких встречных шагов со стороны исследователя не планировалось, ясно из следующего пассажа: «Источник философских текстов имеет иррациональную природу, он связан с великими Учителями человечества и формировался на протяжении тысячелетий в колыбели азиатской цивилизации»[8]. Если для Елены Ивановны источник текстов — это сам Великий Владыка, то для автора предисловия — нечто, непостижимое разумом в принципе. Тогда каким образом это иррациональное выражается вполне рациональными средствами (вербально)? Зачем вообще Учителя тратят свое время и силы на передачу непостижимого? Ответов на эти вопросы нет, поскольку дневниковые тексты подаются как «убедительное» приложение к собственным геополитическим концепциям. Поэтому статья повествует не столько о самих дневниках, сколько о политических задачах Центрально-Азиатской экспедиции (почему-то именуемой Тибетской), которые в свое время «по вполне понятным причинам Рерихи обошли молчанием»[9].

«Текстовым особенностям дневниковых записей» в предисловии уделен всего лишь один абзац, и тот посвящен объяснению нелестных оценок членов экспедиции — П.К.Портнягина (заведующего транспортом) и К.Н.Рябинина (врача), встречающихся на страницах дневника, причем оба они каким-то непостижимым образом были возведены в ранг учеников. И это несмотря на то, что текст дневника содержит достаточно сведений о «близости» некоторых участников экспедиции к Учителю и Рерихам, например, запись от 18 июня 1927 г.: «Удачно, что вернулся сон и избавились от аур (Голубина, Портнягина, доктора и полковника)»[10]. «Необходимая редакторская правка», к сожалению, не ограничивается приведением текста в соответствие нормам современного русского языка. В опубликованном тексте оригинальные сокращения в большинстве случаев разворачиваются без квадратных скобок, что в принципе недопустимо при публикации архивных документов, требующей аутентичности печатного текста оригиналу. Когда имена собственные и географические названия расшифровываются по одной первой букве, возникает вопрос, насколько корректна и объективна такая расшифровка?

Образцом собственного вклада г-на Мкртычева в рериховедение стала его статья «Институт "Урусвати". От Центральноазиатской экспедиции к Пакту Культуры», опубликованная под его же научной редакцией в сборнике «Свет Шамбалы. Духовная культура Востока в жизни и творчестве Рерихов» в 2014 г.[11]. В статье перепутаны даты и события, доктор К.К.Лозина-Лозинский меняется местами с доктором К.Н.Рябининым, а раскол «внутри тесной группы рериховских сподвижников», отразившийся на работе Института, объясняется исключительно кризисными явлениями в США. Приведем несколько любопытных фрагментов: «...Уже с 1920 года сам Н.К.Рерих, его семья и их близкие сотрудники тщательно формировали его имидж не только как выдающегося художника, но и как общественного деятеля, просветителя и, что особо важно, духовного лидера. И потому ему, конечно же, пристало жить и работать посреди высочайших гор планеты, в самом сердце Евразии»[12]. «Можно предположить, что при создании Института у Н.К.Рериха был не только научный мотив, связанный с необходимостью анализа собранного экспедицией материала, но и имиджевый расчет. Новая организация могла существенно расширить круг людей, связывающих его имя с Востоком, и укрепить его образ исследователя Востока, организатора научного процесса и крупного мыслителя. Думается, что именно имиджевым мотивом можно объяснить исключительно широкие задачи, которые были заявлены в качестве рабочего кредо «Урусвати»…»[13] «…Имеющиеся в нашем распоряжении публикации в бюллетенях Музея Рериха в Нью-Йорке дают основание считать, что переписка носила информационно-ознакомительный характер и в большей степени была направлена на широкое распространение сведений о деятельности Николая Константиновича и создание его образа как выдающегося деятеля мирового уровня»[14]. «Несмотря на определенные успехи и достигнуты результаты, Институт так и не смог выполнить поставленных перед ним грандиозных научных задач <...> Однако Институт в значительной мере выполнил свои имиджевые задачи, имевшие самое серьезное значение для развития международной общественной деятельности Н.К.Рериха»[15]. Имиджевый расчет, имиджевый мотив — каково! Воистину, каждый судит по себе, и человек, позволяющий себе подобные оценки, демонстрирует не только полное непонимание эволюционно-исторической роли такой фигуры, как Н.К.Рерих, но и зияющую пропасть между собственным «быть» и «казаться». И раз уж переводить все на земные рельсы, то еще до приезда в США и тем более ко времени создания Института «Урусвати» Николай Константинович уже давно являлся мировой знаменитостью, у которой за плечами были международные выставки, почетные звания, множество публикаций и административный опыт. Такие вещи, как создание образа, который понравился бы людям, управление отношением к тому или иному явлению или человеку — абсолютно чужды служителю Света и по целям, и по методам, но активно используются в противоположном стане, представители которого попросту не выживут, если будут открыто декларировать свои намерения.

Что такое имиджмейкинг, кстати, наглядно продемонстрировано в уже упомянутых презентации и Справке: собственные скромные дела подменяются наполеоновскими планами, реальные же достижения противника не упоминаются вообще, а его образ складывается из негативных характеристик, а также двух дат 1993—2015, по-видимому, обозначающих не что иное, как даты существования общественного музея (!) Оставим подобные толстые намеки на совести специалиста по буддизму, знакомого с понятием кармы, отметим далее, что в Справке создание государственного музея цинично объявляется воплощением мечты Н.К.Рериха, которую всячески поддерживал его младший сын. Светлый образ воплотителей мечты великих Творцов, по замыслу ее авторов, им к лицу и должен привлечь симпатии коллег-музейщиков и чиновников к руководству ГМВ и их будущему «продукту». Правда, разумеется, остается за бортом. 1. Н.К.Рерих, создатель целого ряда общественных музейных и культурных учреждений, ратовавший «за свободу частной инициативы», мечтал о передаче плодов своего труда родине и русскому народу. 2. За все пятьдесят лет, что наследие, переданное его старшим сыном в СССР, томится в запасниках госмузеев, никто и не собирался воплощать эту мечту. 3. С.Н.Рерих не составил ни единого документа в пользу государства, его истинная воля засвидетельствована нотариально, в письмах и СМИ, есть масса свидетелей того, что он говорил о передаче наследия именно общественной организации. 4. Мечту собираются воплощать путем изъятия здания и фондов у успешно работающего общественного музея, основанного самим С.Н.Рерихом и построенного согласно его концепции.

Важным шагом по дороге к мечте является обесценивание титанического труда доверенного лица С.Н.Рериха, Л.В.Шапошниковой, усилиями которой в Москве была создана цитадель Света, а Живая Этика, философия космической реальности, введена в научный оборот. «Она не занималась изучением творчества Н.К.Рериха как искусствовед, — пренебрежительно отзывается Т.Мкртычев в интервью о трудах ученого мирового уровня, обладателя государственных наград за сохранение культурного наследия и значительный вклад в развитие музееведения. — Это были рассуждения о борьбе Света и Тьмы, о космическом мышлении»[16].

Странное дело: историк искусства не понимает, что творчество любого художника невозможно рассматривать в отрыве от его мировоззрения. Картина есть идея, воплощенная на холсте. Форма, подчиненная творящему Духу. Сначала вытесняя, а затем и полностью устраняя духовную составляющую творчества Н.К.Рериха, можно договориться до того, что оно — не более чем плод богатого воображения, а запечатленные на его полотнах великие подвижники и духовные Учителя — герои сказок и легенд. Еще классик рериховедения П.Ф.Беликов называл в своих очерках «Об идеологии творчества Н.К.Рериха», «Творчество Н.К.Рериха» основной проблемой искусствоведов отсутствие у них глубинного философского взгляда на искусство. Но во времена Павла Федоровича ценители прекрасного не могли позволить себе открыто осмыслять эти явления в искусстве по вполне понятным причинам, в наши же дни подобное «расчленение» на Рериха-художника и «всё остальное» иначе, как регрессом, осознанным возвратом в уютное прошлое, не назовешь. При таком подходе принесенные Николаем Константиновичем и всей его семьей новые эволюционные возможности так и останутся невостребованными, а сами картины займут «подобающее» им место прекрасных камешков в «мозаике мирового художественного наследия».

Исследователи Наследия Великого Мастера уровня Л.В.Шапошниковой (перу которой, к слову, принадлежат такие работы об искусстве, как «Тернистый путь Красоты», «Ученый, мыслитель, художник», «Мастер», «Метаисторическая живопись Н.К.Рериха»), обладающие широчайшим диапазоном знаний, прорываются на новый уровень восприятия и осмысления информации и выходят за рамки традиционного, сугубо материалистического подхода к искусству. Они открыто говорят об иных мирах, одухотворенном космосе и тонких энергиях, приглашая читателя задуматься о причинно-следственных связях и совершить подъем на вершину духа, взгляд с которой дает совершенно иную земную перспективу. Реплики же подобные прозвучавшим в интервью свидетельствуют о том, что рассчитывать какое-либо осознание этих явлений современными чиновниками от искусства в настоящее время не приходится. Иррациональный страх перед непонятным, беспредельным (а если говорить на их языке, то и неподвластным их воле) сковывает их душу, а высокая энергетика рериховских полотен им попросту нестерпима.

Однако самое интересное заключается в том, что как исследователям, так и музейным администраторам все эти годы было где развернуться. Никто из чиновников Министерства культуры так и не удосужился создать полноценный государственный музей имени Н.К.Рериха в Москве или Ленинграде, с филиалом на Алтае, как того хотел сам даритель, Ю.Н.Рерих. Во всей необъятной России не нашлось для этого здания. Что-то все время мешало заниматься «академической фундаментальной исследовательской работой» в стенах ГТГ, ГРМ и самого ГМВ и «делать доступным творчество семьи Рерихов для широкого круга любителей восточного и русского искусства». В 2009—2010 гг. общественный Музей выпустил первый научный каталог произведений всех Рерихов, с воспроизведением всех картин и рисунков, с провенансом, описанием, инвентарными номерами и научным комментарием. Почему солидные государственные учреждения, укомплектованные штатом профессионалов, за все эти годы не создали ничего подобного? Не реализовали хотя бы несколько позиций, перечисленных в насквозь лживой и претенциозной Справке? Надо полагать, что только уничтожение общественного музея и надругательство над волей последнего из Рерихов послужит источником вдохновения и поможет подхлестнуть исследовательский азарт. И, конечно же, обесценивание всего сделанного Л.В.Шапошниковой и сформированным ею коллективом МЦР, многолетнего труда музейных работников, архивистов, публикаторов, библиотекарей, сотрудников ОНЦ КМ и группы передвижных выставок, строителей и архитекторов, а также многочисленных рериховских обществ, которые на протяжении всей истории нашего общественного музея поддерживали его словом и делом.

В январе с.г. на ряде Интернет-ресурсов было размешено весьма интересное письмо Т.Мкртычева, вызвавшее немало скептических комментариев и пожеланий навести порядок в стенах родного учреждения. «Не секрет, что в последние годы музей Рерихов МЦР переживал кризис — падает посещаемость, не очень внятная выставочная политика, отсутствие квалифицированных музейных кадров и так далее, — рассуждает автор, точно бы подбирая оправдания задуманному вандализму. — И перед нами очень сложная задача — переделать старый организм, вдохнуть в него новую жизнь, привлечь к наследию семьи Рерихов больше внимания — не склоками и выяснениями отношений — кто правее, а выставками, конференциями — реальной работой»[17].

Действительно, задача «очень сложная» — любой уважающий себя «организм» 23-х лет от роду сам решает, с кем ему лобызаться в уста, и под разделочный нож «доброжелателя» так просто не пойдет. Более того, она неподъемная, ибо замахнуться на нарушение законов земных и космических требует поистине нечеловеческой отваги, описанной в свое время в очерке Н.К.Рериха «Самоотвержение зла». Далее, хотелось бы знать, откуда такая информация о посещаемости общественного музея? Чем она подкреплена? В качестве положительного примера «внятной выставочной политики» г-н Мкртычев, судя по всему, имеет в виду свой мультимедийный проект под названием «Николай Рерих. Держава Света», в котором расчлененные на куски шедевры Мастера демонстрируются в сопровождении горящих костров, сверкающих молний и клубов дыма, а их сюжеты меняются в произвольном порядке. Апофеозом кощунства стала нарезанная занавеска из репродукции полотна «Сокровище гор» (изображающего сакральное действо в Твердыне Света), через которую посетители выставки проходили к экрану! Как тут не вспомнить слова Н.К.Рериха из очерка «Динозавры»: «Преступная дикость обращена прежде всего против самых изысканных и прекрасных творений. Невежество пытается изуродовать величайшие из них – в этом страшная печать тьмы»[18].

Как только ни глумились над законом Иерархии все эти годы после возвращения Наследия на родину, и особенно много стрел было выпущено в сторону С.Н.Рериха. Все сторонники огосударствления Наследия как один выступают против его воли, кто достаточно откровенно, кто более завуалировано, говоря о новых эволюционных этапах, велениях времени или, напротив, возвращении к истокам. Но суть одна — им виднее. Отсюда вытекает и желание порулить, и желание «исправить», «преобразовать» уже созданное (вплоть до демиургического «вдохнуть новую жизнь»), ибо в отсутствии Высшего на место свергнутого в сознании фокуса неизбежно встает собственная самость. И она настолько ослепляет, что люди забывают о первом принципе профессионализма — нельзя браться за то, в чем ты не разбираешься. И тем более замахиваться на вещи, которые тебе в принципе неподвластны. «Музей возьмёт на себя функции не только хранителя культурного наследия, но и воспитателя современной гармоничной личности, — говорится в Справке. — Музей сформирует вокруг себя последователей рериховских идей, которые будут вносить созидательный вклад в отечественную культуру». Спрашивается, чему же будут учить эти имиджмейкеры — искусству лжи или основам рейдерского захвата? И еще один любопытный момент: российское и международное культурное движение, связанное с именем Рерихов и существующее без малого целый век, в стенах ГМВ собираются еще только формировать.

Потому что, судя по интервью, истории у него нет вообще, а современные его представители немногого стоят. «Знаете, в мире очень много Рериховских организаций, и они находятся в постоянной конфронтации между собой»[19], — рассуждает Т.Мкртычев, дискредитируя деятельность многочисленных обществ и групп. Однако он умалчивает о том, что имеющие место разногласия в рериховском пространстве носят мировоззренческий характер. Представители рериховского движения выступают против нарушения воли С.Н.Рериха и изменения общественного статуса основанного им Музея, они возмущаются клеветническими публикациями, в которых Николай Константинович выставляется шпионом и авантюристом, а труды Елены Ивановны причисляются к сатанинской или оккультной литературе, они защищают Живую Этику от профанации и контактерских «продолжений». Именно эти истинные последователи Учения дружно восстанавливали здание Усадьбы Лопухиных из руин, а сегодня помогают нашему Музею выживать и продолжать культурную работу. Если же люди, именующие себя рериховцами, рериховедами и независимыми исследователями, исправно поглощают клевету и астральный мусор наравне с текстами из высокого источника и при этом полагают, что проводят «более длинную линию», «самосовершенствуясь» и работая во имя свое, что же, значит, они сделали свой главный выбор в жизни. Их бесконфликтность на деле оказалась безразличием, а непротивление тьме широко открыло для нее врата.

Пришло время распрощаться с иллюзиями и встать на защиту Учения и своего будущего, неразрывно связанного с будущим России, чтобы окончательный акт чудовищной трагедии, произошедшей 80 лет назад на американском континенте, не проигрался в пространстве нашей страны, отбросив ее на несколько витков эволюционной спирали вниз. Как напутствовал Святослав Николаевич Рерих: «Мы должны бояться только одного — не выполнить свой долг, и еще — спасти свое тело, а душу потерять».



[1] После Рерихов. О встрече двух музеев на территории одной усадьбы Лопухиных. [Электронный ресурс] //http://www.rg.ru/2016/01/27/rerih.html.

[2] Письмо Е.И. и Н.К. Рерихов З.Г.Лихтман, Ф.Грант, К.Кэмпбелл и М.Лихтману от 13 августа 1936 г.//Рерих Е.И. Письма. М.: МЦР, 2002. Т. IV. C. 290.

[3] После Рерихов. О встрече двух музеев на территории одной усадьбы Лопухиных. [Электронный ресурс] //http://www.rg.ru/2016/01/27/rerih.html.

[5] Рерих Елена. Листы дневника. 1927—1928. М.: Прологъ, Государственный музей Востока, 2006. С. 5.

[6] Там же. С. 6.

[7] Там же.

[8] Рерих Елена. Листы дневника. 1927—1928. М.: Прологъ, Государственный музей Востока, 2006. С. 6.

[9] Там же.

[10] Там же. С. 182.

[11] Детальный обзор см.: Дьяченко И.Ю. Заметки о сборнике Музея Востока «Свет Шамбалы: духовная культура Востока в жизни и творчестве Рерихов». [Электронный ресурс]// http://www.icr.su/rus/protection/reviews/dyachenko.php.

[12] Свет Шамбалы: духовная культура Востока в жизни и творчестве Рерихов. М.: ГМВ, 2014. С. 114.

[13] Там же. С. 115—116.

[14] Там же. С. 117.

[15] Там же. С. 124—125.

[16] После Рерихов. О встрече двух музеев на территории одной усадьбы Лопухиных. [Электронный ресурс] //http://www.rg.ru/2016/01/27/rerih.html.

[17] http://www.lomonosov.org/article/nrk_poisk_putej_svoego_stanovleniya.htm.

[18] Рерих Николай. Листы дневника. М.:МЦР, 1996. Т. 3. С. 171.

[19] После Рерихов. О встрече двух музеев на территории одной усадьбы Лопухиных. [Электронный ресурс] //http://www.rg.ru/2016/01/27/rerih.html.